В 1984-ом Виктор Некрасов написал и опубликовал в Париже "Маленькую печальную повесть". Она стала второй "заглавной книгой" Виктора Некрасова. И неудивительно. В "Маленькой печальной повести" остался тот же стиль, что и "В окопах Сталинграда". Остался, сумев передать в каждой строке нового произведения мечты и беспомощность изгоев-интеллигентов из России.

«То, что вы сейчас держите эту книгу в руках, — не просто совпадение; может быть, во всех этих приключениях есть что-то такое, о чем вы можете вспомнить сами». Некий пилот, зарабатывающий себе на жизнь полетами на самолете, встречает «коллегу». Между ними завязывается дружба, и вскоре пилот узнает, что его новый друг Шимода вовсе не простой человек... Оказывается, что «творить чудеса» вовсе не сложно — это умеет любой человек, если только поверит и захочет этого. Для многих книга станет действительно путеводной нитью в мир познания себя и своих возможностей. Ведь дар летать есть у каждого.

Когда уходят киты?.. Когда человека покидают его друзья, близкие, те, которым он доверял, на которых опирался, надеялся, те, кто помогал ему в трудные минуты. Покидают, потому что он обманул их, предал... Тогда человек остается одиноким на всем пространстве бескрайней тундры и собственной души.

Джон Фаулз - уникальный писатель в литературе XX в. Уникальный хотя бы потому, что книги его, непростые и откровенно `неудобные`, распродаются тем не менее по всему миру многомиллионными тиражами. Постмодернизм Фаулза - призрачен и прозрачен, стиль его - нервен и неровен, а язык, образный и точный, приближается к грани кинематографической реальности. `Любовница французского лейтенанта` - произведение в творческой биографии Фаулза знаковое. По той простой причине, что именно в этой откровенно интеллектуальной и почти шокирующей в своей психологической обнаженности истории любви выражаются литературные принципы и темы писателя - вечные `проклятые вопросы` свободы воли и выбора жизненного пути, ответственности и вины, экстремальности критических ситуаций - и, наконец, связи между творцом и миром, связи болезненной - и неразрывной...

Игорь Губерман пишет, как живет - в режиме быстрой смены впечатлений. Поэтому тут и проза, и стихи, и публицистические очерки, и юморески. О чем эта книга? О Жириновском, о Михаиле Чехове и литературных неграх из Тарусы, о евреях и гомосексуалистах, "захвативших власть на планете", о самиздате и даже о Владимире Ульянове-Ленине...

В центре повествования — Черный Отряд, группа наемников с многовековой историей. Поступив на службу к таинственной Госпоже, отряд оказывается в центре кровопролитной борьбы власти с повстанцами. В дальнейшем наемникам предстоит пройти немало испытаний, состав отряда не раз обновится почти полностью. Удастся ли им сохранить Черный Отряд, не дать ему окончательно стать историей?

Сборник фантастических рассказов известных зарубежных авторов

Пятая книга цикла "Хроники Черного Отряда".
По пыльным землям Империи движутся на Юг семь усталых всадников. Они - последние из Черного Отряда. Их цель - легендарный Хатовар. Но путь туда далек, а дороги полны опасностей.

Четыре героя книг из цикла «Технотьма» скоро сойдутся вместе. Альбинос Альб с летчиком из другого мира Разиным, Воин пустоши Туран вместе с другом Белорусом, с разных сторон все они направляются в Киев.

Я лежал, уткнувшись носом в тёплый песок. Песчинки были мелкие и противные, при вздохе щекотали ноздри, норовили перекрыть доступ воздуха в мои лёгкие. Я перевернулся на спину и открыл глаза. Надо мною вместо привычного цвета неба нависало какое-то мутное марево желтоватого цвета. И это были не облака, а именно равномерно святящееся, непонятное месиво. Свет, исходивший из него, напоминал свечение плоского потолочного светильника, закрытого толстым матовым стеклом. Поражённый, я начал медленно подниматься и обнаружил, что раздет. Находился, собственно говоря, в чём мать родила. Даже цепочка с крестиком, которая всегда висела на моей шее, исчезла. Несмотря на голый вид, я не чувствовал никакого дискомфорта, было тепло, температура воздуха идеально соответствовала потребностям моего организма.